Басра, VIII век. Жаркая пыльная улица. Женщина средних лет идёт по ней — в одной руке горящий факел, в другой ведро воды. Прохожие останавливаются, смотрят. Один подходит, спрашивает: «Рабийя, зачем это?» Она отвечает спокойно, не замедляя шага: «Я иду сжечь рай этим факелом и залить ад этой водой — чтобы люди наконец начали любить Бога не из страха перед наказанием и не из желания награды, а ради Него Самого». И идёт дальше. Эта сцена — одна из самых известных в суфийской традиции. И за ней стоит революция, которая изменила весь мистический ислам.
Величайшая женщина ислама
Рабийя аль-Адавия из Басры (ок. 713–801) — одна из самых удивительных фигур в истории мировой мистики. Бывшая рабыня, никогда не бывшая замужем, отказавшаяся брать учеников-мужчин, прожившая большую часть жизни в бедном домике у края пустыни — она стала той, через кого в ислам вошло понятие любви к Богу как самоценной реальности.
До Рабийи отношения мусульманина с Богом строились на трёх опорах: страх перед наказанием, надежда на райскую награду и повиновение закону. Это был глубокий, строгий, достойный путь. Но Рабийя добавила четвёртую опору — и этим перевернула всё. Любовь ради самой любви. Поклонение ради Самого Возлюбленного. Без торга. Без «если — то». Без расчёта.
От неё эта линия пошла дальше — к Хасану аль-Басри (её современнику и, по преданию, собеседнику), к Фариду ад-Дину Аттару, который записал её жизнь в «Поминаниях о святых», к Джалаладдину Руми, Ибн Араби, Хафизу. Вся великая исламская мистическая поэзия, которую сегодня читают во всём мире, — это дети и внуки её молитвы.
Биография: Басра, рабство, освобождение
Рабийя родилась около 713 года (по другим источникам — 717) в Басре, большом портовом городе Южной Месопотамии, одном из главных центров раннего исламского мира. Её семья была очень бедной. По преданию, когда она родилась, в доме не было даже масла, чтобы зажечь светильник, и ткани, чтобы запеленать ребёнка.
Она была четвёртой дочерью — отсюда и имя Рабийя, что по-арабски и означает «четвёртая». Детство её было коротким: около 724 года в Басре случился большой голод, родители умерли, сёстры разошлись в поисках пропитания. Девочка осталась одна. Её схватили и продали в рабство — за несколько серебряных монет.
Хозяин оказался человеком жёстким. Он заставлял её работать весь день, а ночи она посвящала молитве — тихо, в углу своей каморки. Однажды ночью он проснулся и подошёл послушать. Он увидел, как над головой молящейся девушки горит мягкий свет — ни от свечи, ни от луны. Испуганный и потрясённый, утром он позвал её и сказал: «Иди куда хочешь. Я не могу держать тебя рабыней».
Так Рабийя получила свободу. Остаток жизни она прожила на краю Басры — в маленьком глинобитном доме, часто уходила в пустыню, молилась, постилась, беседовала с теми, кто приходил к ней за словом. У неё была только одна циновка, кувшин для воды и кирпич, который служил подушкой.
Ей несколько раз предлагали выйти замуж — в том числе один из богатейших людей Басры, по некоторым версиям, сам правитель города. Она отказывала всем, вежливо, но твёрдо. Многие мужчины из числа будущих суфиев приходили к ней за наставлением, но учеников в формальном смысле она не брала — она беседовала, отвечала, молчала рядом. Умерла она в 801 году в Басре, по разным подсчётам, в возрасте около 88 лет.
Что такое суфизм
Чтобы понять место Рабийи, нужно сказать несколько слов о суфизме — хотя бы коротко и уважительно, не упрощая.
Суфизм (араб. тасаввуф) — это мистическое направление ислама. Оно возникло в VIII веке, именно в Басре и Куфе, среди людей, которые хотели не только исполнять внешние предписания ислама, но и прожить внутренний, живой опыт присутствия Бога. Само слово «суфий», по одной из этимологий, происходит от арабского «суф» — грубая шерстяная одежда, которую носили ранние аскеты.
У суфизма есть два ключевых понятия: тарика — путь, личная дорога ученика под руководством учителя; и хакика — Истина, то, к чему этот путь ведёт. Между ними — долгий труд: молитва, зикр (поминание имён Бога), пост, самодисциплина, служение, учение у наставника (муршида).
Суфизм — это не отдельная религия и не секта. Это внутреннее измерение ислама, его сердцевина. Великие суфии всегда были строгими мусульманами, соблюдавшими намаз, пост, закят. Просто для них внешнее было оболочкой, в которой зреет внутренняя жемчужина.
Рабийя — одна из самых ранних и самых важных основательниц этого направления, наряду с Хасаном аль-Басри. Через неё в суфизм вошла главная ось — любовь.
Махабба — чистая любовь к Богу
Арабское слово махабба переводится как «любовь» — но в контексте Рабийи оно означает очень конкретное: любовь к Богу ради Него Самого, без всякого расчёта.
До неё отношения с Богом в ранней исламской (и, кстати, в иудейской, из которой многое перешло) традиции описывались тремя способами. Первый — страх перед наказанием: Бог справедлив, Он видит грехи, лучше бояться. Второй — надежда на награду: будь праведным, и получишь рай с его благами. Третий — повиновение закону: Бог дал заповеди, твоё дело исполнять.
Всё это — глубокие и достойные позиции. Но Рабийя увидела: во всех трёх человек всё ещё о себе думает. Я боюсь — за себя. Я хочу награды — себе. Я повинуюсь — чтобы быть на правильной стороне.
И она ввела четвёртое: любовь ради самой любви. Не ради того, что я получу. Не ради того, чего я избегу. А потому что Он есть, и потому что любить Его — само по себе уже всё.
Это очень тонкая вещь. Это не отрицание страха и надежды — Рабийя не говорила, что ад и рай не существуют. Она говорила: пока ты поклоняешься ради них, ты не поклоняешься Богу. Ты поклоняешься собственному будущему. А истинная встреча начинается там, где торг заканчивается.
Знаменитая молитва
Главный текст Рабийи, который дошёл до нас, — это короткая молитва, которую сегодня повторяют во всём суфийском мире и далеко за его пределами:
«Господи, если я поклоняюсь Тебе из страха перед адом, сожги меня в аду. Если я поклоняюсь Тебе из желания рая, лиши меня рая. Но если я поклоняюсь Тебе ради Самого Тебя, не лиши меня Твоего вечного Лика».
В этой молитве есть всё. Отказ от торга. Готовность на любое. И тихая, непобедимая уверенность, что главное не в наказании и не в награде, а в самом Лике — в самом присутствии Возлюбленного.
С этой молитвой связана та самая сцена с факелом и ведром, с которой начинается этот текст. Другая известная история — о весне. Один из учеников вбежал к ней весной: «Рабийя, выйди посмотри, какая весна! Какое красивое творение!» Она ответила, не вставая: «Войди лучше внутрь посмотреть на Творца. Он сильнее творения».
Это не отрицание красоты мира. Это предельная ориентация: смотри туда, откуда красота идёт, а не только туда, куда она пришла.
Муж, болезнь, разлука
Жизнь Рабийи сохранилась в нескольких коротких, но очень ёмких эпизодах. Каждый из них — как притча.
О замужестве. Когда очередной уважаемый человек посватался к ней, она ответила: «У моего будущего мужа есть три недостатка. Первый — он живёт в этом мире, значит, он суетен. Второй — он глупее меня. И третий — его нет, он не существует». То есть: единственный жених, достойный её внимания, — это Сам Возлюбленный, и Он не из этого мира.
О болезни. Когда она тяжело заболела, её посетил Хасан аль-Басри. Он спросил по-дружески: «Что болит у тебя, Рабийя?» Она тихо ответила одним словом: «Разлука». Для суфия это ключевое слово: разлука души с её Истоком — вот настоящая болезнь, которой болеет человек.
О молитве за врагов. Однажды её ученики, услышав, что некий человек говорит о ней дурно, предложили проклясть его. Рабийя сказала: «Нет. Я молюсь, чтобы этот человек даже не заметил меня. Потому что если он прав — я должна покаяться. А если он не прав — он уже сам себя наказал. В обоих случаях проклинать некого».
Это очень важное место. Это не слащавое «всех прощать». Это трезвая, почти юридическая ясность: обида — не моё дело, моё дело — моя собственная чистота.
Её влияние: от Хасана до Хафиза
Рабийя стояла в самом начале того, что через несколько веков разольётся в целую реку мировой литературы.
Её современник и, по преданию, собеседник Хасан аль-Басри (ок. 642–728) — один из главных ранних суфийских учителей. Через него её линия вошла в басрийскую школу.
Фарид ад-Дин Аттар (ок. 1145–1221), великий персидский суфийский поэт, записал её жизнь в своём труде «Тазкират аль-авлия» — «Поминания о святых». Это один из главных источников всего, что мы знаем о Рабийе.
Джалаладдин Руми (1207–1273) — тот самый Руми, которого сегодня читают от Тегерана до Нью-Йорка, — всю свою поэзию о любви к Богу выстраивал на той оси, которую первой провела Рабийя. Его знаменитые газели о Возлюбленном — это её наследие.
Ибн Араби (1165–1240), величайший суфийский философ, автор учения о «единстве бытия», тоже стоит в этой линии. Хафиз Ширази (ок. 1315–1390), чьи стихи знают наизусть по всему персидскому миру, — тоже.
Через суфийские ордены — тарикаты (Накшбандия, Кадирия, Мевлевия — те самые «кружащиеся дервиши») — её линия доходит до сегодняшнего дня. Современные суфийские учителя всё ещё цитируют её молитву.
Другие великие суфийские женщины
Рабийя — самая известная, но не единственная женщина в истории исламской мистики. Исламские учёные-мужчины часто о них молчали, но традиция их всё же сохранила.
Фатима из Нишапура (IX век) — суфийская учительница из Хорасана, у которой учились крупные мужчины-суфии своего времени, в том числе знаменитый Зу-н-Нун аль-Мисри. Он позже говорил о ней как об одной из самых глубоких наставниц, которых встречал.
Лалла Айша аль-Мансурия (XVI век) — марокканская святая, вокруг имени которой до сих пор существует почитание в Магрибе.
Нана Асмау бинт Усман дан Фодио (1793–1864) — учёная, поэтесса и наставница из Западной Африки (территория современной Нигерии). Она создала целую сеть женского образования среди мусульманок Сокото, писала стихи и трактаты, учила тысячи женщин грамоте и основам веры.
Это только три имени из гораздо более длинного списка. Женщины-святые (вали) были в исламе всегда — просто голос их звучал тише и о них реже писали. Но они были.
Что в её наследии применимо сегодня
За двенадцать лет работы с женщинами я снова и снова вижу, насколько Рабийя — не прошлое. Её темы — ровно те, с которыми приходят современные женщины, независимо от веры.
Первое — усталость от торга. «Я буду хорошей женой — и меня будут любить. Я буду хорошей дочерью — и мама меня примет. Я буду успешной — и жизнь даст мне что-то взамен». Это сделка. И когда сделка не срабатывает, рушится всё. Рабийя предлагает другую опору: любить — потому что любится, а не ради результата.
Второе — отказ от выгодных браков и союзов, которые противоречат внутреннему пути. У Рабийи этот отказ был радикальным — она не вышла замуж вообще. Для современной женщины речь не об этом. Речь о другом: научиться различать, когда внешне выгодное предложение (отношения, работа, роль) противоречит внутреннему. И иметь силу сказать «нет» без вины.
Третье — внутренний опыт выше внешних правил. Не вместо правил, а выше. Правила ограждают, но не питают. Питает только внутренняя встреча.
Четвёртое — молитва как разговор возлюбленной с Возлюбленным. У Рабийи это буквально: она разговаривает с Богом, как женщина разговаривает с единственным. Нежно, прямо, иногда с упрёком, иногда с тишиной. Без формальных формул. Это радикально меняет саму ткань молитвы.
Три бережные практики
Первая. Вопрос «ради чего?». Перед важным делом — разговором, решением, поступком — остановись и тихо спроси себя: я это делаю ради самого дела или ради награды? Ради избегания наказания? Ради одобрения? Эта практика очень тонкая, она не даёт немедленного эффекта. Но постепенно она начинает чистить мотивы изнутри. И через какое-то время вдруг обнаруживается, что огромная часть прежних действий была торгом — и теперь можно иначе.
Вторая. Молитва Рабийи, переведённая на свои слова. Попробуй переформулировать её молитву в своём опыте. Например: «Жизнь, если я живу тобой из страха — преврати меня в ничто. Если я живу тобой ради вознаграждения — лиши меня его. Но если я живу тобой ради самой тебя — не лиши меня тебя». Это не замена её молитвы. Это упражнение, чтобы её суть прошла через твои слова.
Третья. Чтение суфийской поэзии перед сном. По одному стихотворению в день — Руми, Хафиз, Аттар. В хорошем переводе: русские переводы Евгения Бертельса, Семёна Липкина, Дмитрия Щедровицкого, у современных востоковедов — переводы в академических сериях. Читать не для «понимания», а чтобы впустить ритм. Это самая мягкая и самая глубокая практика, которая со временем сама внутри что-то настраивает.
Важное предостережение: не нью-эйдж суфизм
Здесь нужно сказать прямо и уважительно. Суфизм — это не «восточная эзотерика» и не набор техник, которые можно взять и использовать. Это живая мистическая традиция внутри ислама, с тысячелетней преемственностью, с учителями, с орденами, с дисциплиной.
Серьёзная суфийская практика предполагает наличие муршида — учителя, который сам стоит в живой цепочке (сильсиле) передачи, и часто принадлежность к определённому тарикату. Без этого серьёзных суфийских практик — зикра определённых форм, самаа (ритуального слушания), дыхательных техник — не брать как «метод для самоработы». Это не вопрос религиозных ограничений, это вопрос безопасности и уважения к традиции.
А что можно без всякого риска? Читать Рабийю, Аттара, Руми, Хафиза в хороших переводах. Думать над её молитвой. Задавать себе вопрос «ради чего?». Жить с её образом внутри. Это обогащает любую женщину, независимо от того, какой она веры и какой у неё духовный путь. Это не «практика суфизма», это чтение великой женщины и великой традиции с благодарностью.
Если хочется идти глубже
Если тебе откликнулась Рабийя — её молитва, её тихая твёрдость, её отказ от торга, — я веду в Telegram-канале серию «Женщины-мистики всех религий и народов». Там я собираю женские голоса в мистических традициях — от суфиев до христианских аскеток, от еврейских мудрых женщин до буддийских учительниц. Присоединиться можно здесь: @melindaguide. Там же — короткие ежедневные тексты, тихие практики и анонсы встреч.
А если хочется большего — у меня есть курс «Алхимия женской силы», где за двенадцать лет работы с женщинами я собрала самое важное, что помогает выйти из позиции торга и прийти к живой, спокойной внутренней опоре. Внутри курса — закрытый чат, где мы разбираем ситуации, делимся опытом и поддерживаем друг друга. Подробности и запись — через тот же Telegram-канал.
Картина на обложке статьи — «Мария Магдалина в экстазе» (Maria Maddalena in estasi, ок. 1623) итальянской художницы эпохи барокко Артемисии Джентилески (Artemisia Gentileschi, 1593–после 1654), одной из самых мощных женских голосов в западной живописи. Выжившая после сексуального насилия и публичного процесса, Артемисия писала сильных и уязвимых одновременно героинь — Юдифь, Сусанну, Магдалину. Эта картина — Магдалина в состоянии мистического экстаза, с распущенными волосами, запрокинутой головой, в простой белой рубашке. Женщина, пишущая женщину в её самом интимном моменте.
Заключение
Рабийя из Басры прожила восемьдесят восемь лет в маленьком домике на краю пустыни. У неё не было ни мужа, ни детей, ни учеников в формальном смысле, ни богатства, ни даже удобной подушки. У неё был кирпич под голову, кувшин воды, циновка — и прямой разговор с Тем, Кого она называла единственным Возлюбленным. И этого оказалось достаточно, чтобы изменить всю исламскую мистическую традицию и подарить человечеству одну из самых чистых молитв в истории.
Её наследие женщине XXI века не в том, чтобы повторить её путь — это невозможно и не нужно. Её наследие в том, что она показывает: главное отношение, которое мы носим в себе, — это не торг. Не «я сделаю это, если получу то». А тихое, бескорыстное, живое «я есть, и я люблю — потому что иначе не могу». Если хоть немного этого удаётся впустить в будни — в разговоры, в молитву, в заботу о близких, — многое внутри начинает становиться на место.
Частые вопросы
Можно ли читать Рабийю, если я не мусульманка?
Да, конечно. Рабийя — часть мировой мистической культуры, как святая Тереза Авильская или мать Юлиана Нориджская. Её молитва и её образ обогащают любую женщину, независимо от веры. Главное — читать с уважением к её родной традиции, не вырывая её из ислама.
Чем суфизм отличается от обычного ислама?
Суфизм — это не отдельная религия и не оппозиция исламу. Это его внутреннее, мистическое измерение. Все большие суфии были правоверными мусульманами, соблюдали намаз, пост, закят. Просто они делали акцент на внутреннем опыте Бога, а не только на внешних предписаниях.
Где прочитать жизнь Рабийи на русском?
Классический источник — «Поминания о святых» Фарида ад-Дина Аттара, глава о Рабийе; есть русские переводы в академических изданиях. Также её упоминают Аннемари Шиммель («Мир исламского мистицизма»), Ал. Кныш и другие российские исламоведы. Для первого знакомства достаточно статьи и подборки её изречений.
Можно ли начать читать суфийскую поэзию самой, без учителя?
Чтение поэзии — да, без каких-либо ограничений. Руми, Хафиз, Аттар в хороших переводах — это драгоценность, которая питает. Другое дело — суфийские практики (определённые формы зикра, самаа, дыхания): их без учителя как «метод» не берут. Разница в том, что чтение — это встреча с текстом, а практика — это работа с собственной психикой, и там нужен тот, кто рядом.
Что главное в наследии Рабийи для современной женщины?
Короткий ответ — отказ от торга. Длинный — умение любить, молиться, работать, заботиться о близких не ради того, что ты получишь взамен, и не ради того, чтобы избежать плохого, а потому что это и есть ты. Это очень тихая внутренняя революция, но она меняет всё: отношения, самочувствие, саму ткань дня.
На канале «Исцеляющие Медитации и Регрессия с Мелиндой» — медитации, регрессии и ченнелинги, которые помогают возвращаться к себе.
