Ночь в тайге длится дольше, чем кажется. У огня сидит женщина в тяжёлом костюме: по подолу звенят металлические подвески, на груди — круглые зеркала, в волосах — перья ворона и орла. В руках у неё большой овальный бубен, обтянутый кожей. Она ударяет один раз, потом ещё, потом входит в ровный ритм — три, четыре, пять ударов в секунду, — и этот звук как будто становится дорогой. Женщина закрывает глаза и уходит туда, куда её позвали: искать душу больного ребёнка, увидеть будущее беременности, помочь ушедшему найти путь. Она — удаганка. И её ремеслу, по оценкам антропологов, не меньше десяти-пятнадцати тысяч лет.
Удаганки — древнейшая женская традиция Сибири
Серия «Женщины-мистики всех религий и народов» начинается с удаганок не случайно. Когда мы говорим о женских духовных традициях, память обычно уводит нас к христианским мистикам, суфийским поэтессам, буддийским монахиням. Но все они — наследницы куда более древнего слоя, который на Евразийском континенте никогда не прерывался окончательно. Этот слой — сибирское женское шаманство.
Удаганки — это женщины-шаманки у якутов, эвенков, бурят, тунгусов, тувинцев и других народов Сибири. У якутов слово звучит как «удаган», у бурят почти так же; этимологически оно связывают с «уд» — «ворона», священной птицей-посланницей между мирами. Эвенкийская «нимнгакан», тувинская «хам», алтайская «кам» — названия разные, суть одна: женщина, которая умеет входить в особое состояние и приносить оттуда полезное для рода.
Эта традиция старше любой письменной религии. Археологические находки — костяные подвески, фрагменты бубнов, захоронения шаманок с характерным инвентарём — датируются эпохой верхнего палеолита. Когда зарождались первые земледельческие культы, шаманизм в Сибири уже был зрелой, системной практикой.
Что такое шаманизм (и чем шаманка отличается от «гадалки»)
В массовой культуре шаманку часто путают с «ведьмой», «гадалкой» или «целительницей из деревни». Это обидное упрощение. Шаман или шаманка — это специалист по общению с «иными мирами» через управляемое изменённое состояние сознания, то есть транс. Три главные функции шамана, которые описал ещё Мирча Элиаде в своей классической книге «Шаманизм. Архаические техники экстаза», — исцеление, помощь ушедшим в их переходе и пророчество.
Важно: шаманизм не привязан к какой-либо конкретной религии. Это дорелигиозная практика. Удаганки существовали задолго до того, как в Сибирь пришли буддизм, ислам и христианство, и продолжали работать параллельно с ними. Шаманка не поклоняется богу в христианском смысле — она договаривается с духами: предков рода, местности, животных, болезней.
Передавалась традиция через ясный, тяжёлый путь. Сначала — «шаманская болезнь», кризис призвания, о котором мы скажем отдельно. Потом — долгое обучение у старшего шамана или шаманки, иногда по десять-пятнадцать лет. И наконец — инициация, после которой человек получал право работать с духами и общиной.
Женское шаманство: исторически женщин было больше
Один из фактов, который удивляет людей, впервые знакомящихся с темой: у многих народов Сибири женщин-шаманок исторически было больше, чем мужчин. Это зафиксировали этнографы XIX и начала XX века — Ксенофонтов, Серошевский, позднее Елена Новик, британский антрополог Кэролайн Хамфри.
Причин называют несколько. Одна из них — у женщин с её циклами, беременностью, родами и грудным вскармливанием уже встроен опыт изменённых состояний и телесных переходов. Переход в транс — не абстрактная идея, а продолжение знакомой телесной дисциплины. Другая причина — именно женщины вели младенцев и умирающих, то есть находились на границах «входа» и «выхода» из жизни. Этот порог — естественная территория шаманки.
Я веду женские практики двенадцать лет и каждый раз обращаю внимание: когда женщины узнают, что в сибирских культурах их прабабушки по человечеству были основной духовной силой общины, что-то в них распрямляется.
Главные инструменты удаганки: бубен, костюм, зеркала
Инструментарий удаганки — это не декорация и не «атрибутика». Каждая вещь имеет функцию.
Бубен (у якутов и тувинцев «дунгур», у эвенков «унгту») — главный инструмент. В традиции бубен — не музыкальный инструмент, а «конь», на котором шаманка едет в иные миры. Его делают около года, с ритуалами на каждом этапе: выбор дерева для обечайки, выделка кожи, нанесение знаков. У каждого бубна своё имя, свой нрав и своя родословная.
Костюм (у якутов «ыыргын», у эвенков «маньяк») — карта вселенной. На нём изображены девять небес, срединный мир и подземный мир. Металлические подвески — это кости «нового» тела, которое шаманка получила после инициации. Их вес у взрослой удаганки доходит до двадцати килограммов — такова цена посредничества.
Зеркала (у бурят и монголов «толи») — защита от злых духов и одновременно экран, в котором шаманка видит невидимое. Это древний металлический диск, часто с символами. Перья — от орла, ворона, лебедя, филина — дают связь с миром птиц и духов полёта. Трубка курительная использовалась не рекреационно, а строго ритуально: как способ дыхания и фокусировки.
Работа удаганки с женским телом
Это, пожалуй, самое важное в теме и самое мало известное за пределами академических работ. Удаганка — не «гадалка на картах», а целительница, акушерка, психолог, травница и музыкант в одном лице. Женщина рода приходила к ней на всех ключевых этапах.
Беременность. Удаганка помогала «увидеть» душу будущего ребёнка, понять его характер и потребности, подготовить мать к встрече. В языке это звучит эзотерически; на деле же речь шла о медленной глубокой работе с состоянием женщины — её страхами, снами, телесными ощущениями.
Роды. Удаганка часто была и повитухой. Она знала техники облегчения боли через ритм, звук и движение — то, что сегодня в современных роддомах называют «немедикаментозной анестезией» и предлагают как находку XXI века.
Женские болезни. Лечение шло травами (сибирские пионы, лабазник, зверобой, бадан), ритмами бубна и прикосновением. Удаганка «читала» тело женщины как местность — где напряжение, где холод, где застой — и работала точечно.
Цикл. У сибирских народов существовало представление, что женщина в менструации временно сильнее мужчины-шамана: её тело уже находится в особом состоянии, и она может «работать» без бубна, только взглядом. Это противоположно европейской установке «нечистых дней» и даёт очень другую рамку для разговора о цикле.
Шаманская болезнь — кризис призвания
У будущей шаманки с юности появляются видения, странные болезни, сильные сны, обмороки, иногда «припадки» без медицинских причин. В народной традиции это называлось «шаманской болезнью» и считалось выбором духов.
Логика жёсткая: если девушка не принимает призвание — болезнь усиливается, иногда до смерти. Если принимает и идёт к старшему шаману учиться — «болезнь» становится силой, то есть симптом превращается в инструмент. Этнографы фиксировали случаи, когда юная женщина, годами мучившаяся «припадками», после инициации навсегда переставала болеть.
Сегодня нам легко увидеть здесь описание того, что современная психология называет кризисом идентичности или духовным кризисом. Разница лишь в том, что у сибирских народов для этого была готовая культурная рамка, старший человек рядом и ясный путь выхода.
Что сегодня нейронаука говорит о транс-состояниях
Долгое время шаманский транс считали «религиозным мракобесием». В последние тридцать лет наука посмотрела на него внимательнее — и обнаружила вполне измеримые вещи.
Ритм бубна в три-пять ударов в секунду синхронизирует электрическую активность мозга с тета-ритмом (четыре-восемь герц). Это тот же диапазон, который характерен для глубокой медитации, гипноза, засыпания и фазы «быстрого сна». В этом состоянии мозг действительно работает иначе: падает активность критической коры, растёт связность отдалённых областей, активируется телесная и образная память.
То, что в современной психотерапии называется телесно-ориентированной терапией — работы Питера Левина (Somatic Experiencing), Бессела ван дер Колка («Тело помнит всё»), Пэт Огден (сенсомоторная терапия), — по сути переоткрывает то, что удаганки знали всегда: травма и исцеление живут в теле, а не только в голове; к ним нужно подходить через ощущения, ритм и дыхание, а не только через разговор.
Понятие «тела как ландшафта», по которому можно «путешествовать» внутри, сегодня близко к научному понятию интероцепции — способности мозга считывать сигналы собственного тела. Чем выше интероцепция, тем устойчивее человек эмоционально. Удаганки, в сущности, тренировали эту способность у женщин своего рода задолго до появления МРТ.
Советское запрещение и возрождение
В 1920-е годы в Сибири началась кампания против шаманизма — как против «пережитка» и «эксплуатации трудящихся». Многих шаманов и шаманок расстреляли, других отправили в лагеря. У удаганок изымали костюмы и бубны: часть попала в этнографические музеи Ленинграда, Иркутска, Якутска, часть сожжена.
К середине 1930-х в Якутии, Туве и Бурятии шаманская культура была почти уничтожена как публичная практика. То, что сохранилось, уходило в семьи, в тайгу, в молчание. Многие знания потеряны безвозвратно.
С 1990-х начинается возрождение. В 1993 году открылось Общество шаманов Тувы «Дунгур», в 1994-м — ассоциация шаманов Якутии «Аар Айыы», в 1995-м — Бурятская ассоциация шаманов. Сегодня в этих регионах работают практикующие удаганки, часть из них — наследницы семей, где знание тихо передавалось даже в советские годы.
Другие женские шаманские традиции мира
Удаганки — не единственная женская шаманская традиция, хотя одна из древнейших. Серия «Женщины-мистики всех религий и народов» в следующих статьях будет говорить и о других; здесь — краткий обзор, чтобы увидеть масштаб.
Муданг в Корее — женщины-шаманки, которых до сих пор приглашают на свадьбы, похороны, открытие бизнеса; их традиция насчитывает около пяти тысяч лет. Мико в японском синто — жрицы-прорицательницы, служащие при храмах; формально это «храмовые помощницы», но исторически они и были шаманками. Сангомы в Южной Африке у народов зулу и коса — женщины-целительницы, работающие с духами предков; сегодня в ЮАР их около двухсот тысяч. Мамбо в вудуистической традиции Гаити — женщины-жрицы, равные по статусу мужчинам-хунганам; вопреки массовой карикатуре, их практика — это сложная синкретическая религия с чёткой этикой. Вёльвы у скандинавов — женщины-прорицательницы, упомянутые в сагах и Старшей Эдде; их голосом говорит знаменитое «Прорицание вёльвы». В Южной Америке у народов гуарани и мапуче были и есть мачи — женщины-шаманки, часто работающие с бубном.
Важное предостережение
Чем ближе читательница к сибирской теме, тем важнее сказать это прямо.
Нельзя «назначить себя» шаманкой — это нарушение традиции. Удаганкой становятся по кризису призвания, через учителя и инициацию, внутри своего рода и своей культуры. Все остальные «шаманские курсы за выходные» к удаганкам отношения не имеют.
Нельзя использовать атрибуты шаманизма — бубен с подлинными знаками, перья орла, зеркало-толи — декоративно. В сибирской культуре это равно примерно тому, как для христианской — повесить дома чужую намоленную икону, не зная ни молитвы, ни содержания. «Шаманические туры» для туристов в большинстве случаев — коммерческая постановка, не имеющая отношения к живой практике.
Если тема откликается, уважительный путь — изучать её академически. Книги: Мирча Элиаде «Шаманизм. Архаические техники экстаза», Елена Новик «Обряд и фольклор в сибирском шаманизме», Кэролайн Хамфри «Шаманы и старейшины», работы Галины Каваевой по якутской традиции, статьи Валентины Харитоновой. Это долго, медленно, не романтично — и единственно правильно.
Три бережные практики (вдохновлённые, не шаманские)
Эти практики — не шаманские. Они не делают никого удаганкой и не претендуют на традицию. Это просто современные упражнения, в которых чувствуется отголосок древнего знания о теле и ритме.
1. Ритмы для цикла. В первый день цикла включите ритмичную музыку — запись бубна, рамочного барабана, африканского джамбе — и просто сидите или медленно двигайтесь пятнадцать-двадцать минут. Это не шаманизм, но вы почувствуете, как ровный ритм меняет внутреннее состояние: тревога оседает, тело «собирается».
2. Карта тела. Раз в месяц рисуйте на листе бумаги контур своего тела и помечайте: «здесь напряжение», «здесь радость», «здесь холод», «здесь пусто». У удаганок было похожее представление — тело как ландшафт, по которому можно внимательно пройти. Через полгода у вас будет своя карта: где что живёт, что уходит, что остаётся.
3. Травы с осторожностью. Иван-чай, бадан, зверобой, лабазник — травы, которые собирали и сибирские шаманки. Заваривайте слабый чай, не как лекарство и не курсом, а как способ ощутить связь с землёй. Со зверобоем аккуратнее: он не сочетается с некоторыми лекарствами, в том числе с антидепрессантами и гормональными. При любом хроническом состоянии — сначала к врачу.
Если хочется идти глубже
Серия «Женщины-мистики всех религий и народов» на нашем сайте продолжается. В Telegram-канале @melindaguide я каждую неделю разбираю отдельные женские фигуры — святых, шаманок, поэтесс, суфиек — и даю маленькие практики, которые можно встроить в обычную жизнь. Там же — анонсы новых статей и короткие размышления между большими текстами.
Если тема телесной работы оказалась близкой, посмотрите курс «Алхимия женственности». Это мой основной курс, в нём мы медленно идём по женскому телу и состояниям — не как по «энергиям», а как по понятной территории: цикл, границы, усталость, радость, контакт. У курса есть закрытый чат, где участницы продолжают разговор между уроками.
А если откликнулась тема здоровья и цикла — её разворачивает курс «Женское Здоровье»: про цикл, беременность, восстановление, травы и телесные практики. Я веду женщин двенадцать лет и собирала этот курс как то, что хотела бы знать сама в двадцать пять.
Картина на обложке статьи — «Жрица Дельфийская» (Priestess of Delphi, 1891) британского художника Джона Кольера (John Collier, 1850–1934). Хранится в Художественной галерее Южной Австралии в Аделаиде. Пифия сидит на треножнике над трещиной в земле, из которой поднимаются священные пары; в руках у неё лавровая ветвь и чаша. 1200 лет пифии в Дельфах предсказывали судьбы царей и народов — древнейшая женская экстатическая традиция в западной культуре.
Заключение
Удаганки интересны нам сегодня не потому, что мы хотим стать шаманками — это невозможно и не нужно. Они интересны тем, что сохранили очень древнее понимание: женское тело — это не проблема, не «нечистота», не «слабое звено», а подробная карта, по которой можно пройти с уважением и получить много полезного — для себя, для детей, для рода. У нас эту карту отобрали несколько раз подряд: сначала письменные религии, потом промышленная медицина, потом советская идеология. Хорошая новость в том, что карта никуда не делась — она в самом теле.
Серия «Женщины-мистики всех религий и народов» для меня — способ напомнить, что духовная история женщин огромна. Христианские мистики, суфийские поэтессы, буддийские монахини, вёльвы, муданг, мамбо, удаганки — это всё одна большая общая родословная. Знать её — не значит «присваивать». Это значит перестать чувствовать себя первооткрывательницами в комнате, где уже тысячу лет горит свет.
Частые вопросы
Можно ли сегодня стать удаганкой, если очень тянет?
Нет — так же, как нельзя «стать» православной монахиней или суфийским шейхом за выходные. Удаганкой становятся внутри сибирской культуры, после кризиса призвания, у живого учителя. Если тянет — это ценный сигнал о том, что близка телесно-ориентированная, а не чисто ментальная работа. Исследуйте её в своей культурной рамке.
Правда ли, что женщин-шаманок было больше, чем мужчин?
У многих сибирских народов — да, это зафиксировано этнографами XIX и XX века (Серошевский, Ксенофонтов, позднее Елена Новик, Кэролайн Хамфри). Соотношение разнилось от народа к народу, но «базовый» шаманизм на огромной территории был преимущественно женским делом.
Можно ли купить бубен и бить в него дома?
Купить — да, использовать как ритмический инструмент для медитации или движения — да. Нельзя выдавать его за «настоящий шаманский», украшать «подлинными» знаками наугад и использовать в практике, которую вы называете шаманской. Это та разница, из-за которой у коренных народов часто болит сердце.
Что почитать, если тема зацепила?
Мирча Элиаде «Шаманизм. Архаические техники экстаза» — классика, с которой начинают все. Елена Новик «Обряд и фольклор в сибирском шаманизме». Кэролайн Хамфри «Шаманы и старейшины». Для телесной стороны — Бессел ван дер Колк «Тело помнит всё» и Питер Левин «Пробуждение тигра».
Как это связано с тем, что я делаю на курсах?
Я не удаганка и никогда себя так не называю — это было бы неуважением к сибирским женщинам. Но я двенадцать лет работаю с женщинами именно телесно: цикл, беременность, восстановление, границы, усталость. И мне важно показывать, что эта линия идёт из очень глубокой древности и не является чьим-то изобретением XXI века. Удаганки — одна из прабабушек этого разговора.
На канале «Исцеляющие Медитации и Регрессия с Мелиндой» — медитации, регрессии и ченнелинги, которые помогают возвращаться к себе.
